Не по расписанию

Текст: Лина Нейман
Фото: Н. Петров
Публикуется по журналу «Красная нива», № 21 за 1928 год. МИРА коллекция

***

Игра в клубе. «Растяпа»

В многочисленных рабочих клубах при фабриках и заводах существует своя определенная жизнь, очерченная более или менее ясно какой-то обычной программой. В главном так называемом зрительном, зале происходят спектакли, инсценировки, доклады, собрания, литературные и общественные «суды». В многочисленных небольших комнатах идут кружковые занятия — по драме, музыке, хоровому пению, кройке, физкультуре, фотографии. В читальне и библиотеке деловито шелестят страницами газет, журналов и книг. В комнате отдыха, озабоченно подперев голову руками, ероша волосы, юноши сосредоточенно следят за движениями шашек на клетчатой доске. В длинном фойе с портьерами, коврами и живыми растениями, где почему-то всегда слишком мало света, сидят, прогуливаются, разговаривают...

Такова клубная жизнь. Идя в клуб, каждый рабочий, каждая работница знает, что может получить все, чем интересуется.

Казалось, выбор занятий так широк, что каждый в любое клубное время найдет то, в чем нуждается, то, что соответствует его вкусам и наклонностям. И все-таки... что-то забыто. И это «забытое», несмотря на то, что ему не отвели ни места, ни часов, ворвалось в клуб. Ворвалось так, как врывается сама жизнь, властно и повелительно, никого не спрашивая. Клубы... затанцевали. Обнялись парочки и понеслись... в старой польке, в пристукивающей мазурке, в медлительном вальсе и даже в «трясучем» фокстроте, в «бедрошатающемся» ту-степе. Это тягостно для взора, не вяжется ни с лицами, ни со стенами.

Но факт налицо: тело требует движений, телу нужны движения. Запрещения, увещевания, рассуждения... вряд ли, они в данном случае к чему-либо приведут. И, наконец, к чему запрет? Это же, действительно, вполне естественное и хорошее желание двигаться.

Что такое танцы народов с самых седых времен и до нашего времени? Эти величавые, медлительные танцы, эти бесконечно разнообразные хороводы под звуки старинных виолы, домры, лютни, позднее простой деревенской скрипки, балалайки, гармони?. Это та же гимнастика тела, дающая бодрость и жизненную энергию. И перед клубными работниками витал вопрос: как быть? Не допустить же хилый фокстрот, не дать же дорогу дряблому ту-степу, не смотреть же на глупо обнимающихся и кружащихся вокруг самих себя парочек!

Исход был найден гораздо раньше, чем можно было предположить.

В некоторых детских клубах в Москве давно уже были введены массовые игры и народные танцы под руководством Анны Михайловны Зеленко. Позднее возник кружок игр и праздников (сокращенно КИП) имени Влад. Георг. Марца. В 1921 году кружок существовал при Всевобуче, со смертью Марца в 1922 г. работа кружка была приостановлена, потом она вновь возобновилась. А с 1926 года сама жизнь потребовала, чтобы работа кружка проникла в клубы подростков, молодежи и даже взрослых — рабочих фабрик и заводов.

Задача оказалась нелегкой. Новое дается не сразу. Массовые танцы и игры, это — часть нового быта, а создавать новый быт, конечно, трудно.

Но, как во всем, побеждает сама жизнь.

Сидят люди в клубах час, другой, третий.

Сидят большей частью в верхней одежде, что утомляет еще больше. Люди устали за весь день. слушать трудно, часто это совсем ново и непривычно. Кое-кто мерно покачивает головой, посапывает, посвистывает носом, слегка похрапывает. Ноги устали, затекли, тело ноет. Человек тяжелеет, делается вялым. Давит сознание, что завтра вставать чуть свет и снова тяжелая работа.

И вдруг являются в клуб новые люди.

Игры в клубе. «Растяпа». На первом плане — руководительница А. М. Зеленко

Во главе их — А. М. Зеленко. У нее в руках — маленький свисток. Все помощники — «активисты» — рассыпаются по зале.

Свисток. Раздаются звуки музыки, будящие и зовущие. Анна Михайловна начинает первая и искоса смотрит через плечо, есть ли у нее сообщники, последователи. Случается, — полный срыв!

Но чаще другое.

Сначала мало людей. Но музыка подмывает, нельзя, никак нельзя продолжать сидеть. Сбрасываются шубы, стаскиваются серые головные платки, летят шапки, наскоро обдергиваются кофточки, косоворотки, оправляются пиджаки. Круг ширится.

Недоверчивые лица проясняются, на губах. Публика побеждена.

Длинные шеренги соединяются по-трое, по-четверо человек. Одни звенья уходят направо, другие налево. Вся зала наполнена бодро марширующими людьми под ритм музыки.

Теперь уже можно и усложнять танцы и игры.

— «Музыкальные змейки! — предлагает Анна Михайловна.

Участвующие строятся в три шеренги.

— Ну, какие мотивы вам более всего привычны, известны?

— «Марш Буденного»

— Хорошо, вот вы, первая шеренга, будете «буденновцы». Еще?

— «Родная меня мать провожала».

— Хорошо, вот вторая шеренга берет себе «Родную мать». Ну, а третья шеренга?

— Тут уж без «Чижика» не обойтись, — заявляет кто-то.

— Хорошо, будьте «чижиками».. Имейте в виду следующее: наш тапер с норовом.

Захочет, — играет «Марш Буденного» и вдруг собьется на «чижиков», а там, смотришь уж «Родную мать» наигрывает. Вот вы за ним следите. Если играет «Чижиков», «чижики», взявшись за руки, пляшут по зале. Но, как только музыка изменилась, в тот же миг «чижики» застывают, где и как бы они ни стояли, а, скажем, «буденновцы» двигаются в своем марше. Заиграют «Родную мать», — «буденновцы» стоят, а те, кто «Родная мать», танцуют среди стоящих, как могут.

Начал «норовистый» тапер, и через каких-нибудь пять минут в зале такая каша, которую никто разобрать не может. Зато столько здорового смеха, веселья и настоящей, неподдельной радости.

Свисток! — и объяснение новой игры: «смычка профсоюзов».

Снова стоят три шеренги.

— Кто вы будете?

— «Металлисты».

— Хорошо, а вы?

— Мы будем «горняки», — раздаются голоса из второй шеренги.

— Ладно, а третья шеренга?

Кто-то крикнул:

— Мы — «пищевики», без «пищевиков» никому не обойтись.

Правила игры такие: маршируют по залу, под звуки музыки, взявшись за руки, по-трое в ряд: «металлист», «горняк» «пищевик». По свистку, данному руководителем, музыка прекращается, и участники игры рассыпаются по залу. Смычка порвана. Дальнейшая задача — снова возобновить смычку, при чем надо искать не прежних товарищей, а любых новых.

И вот шествуют под звуки марша «члены профсоюзов» в самой тесной смычке, шествуют важно, под звуки победного марша.

Опять свисток, музыка обрывается, — насильственный разрыв профсоюзов. В зале подымается невероятная кутерьма: люди, взрослые люди бегают сломя голову, все суетятся до крайности. Только и слышится: «Ты «горняк»? Нет? Не надо! Есть!

Ты «горняк»? Ты «горняк»? Вот уже двое счастливцев крепко обнялись, боятся потерять в толе друг друга и ищут третьего.

«Ты «пищевик»? Ты «пищевик»? Нет? Где же найти его, этого «пищевика»? Из толпы выбрасывается, точно мячик, белокурая девица в красной вязаной кофте. Казалось, только ее и ждали. К ней сразу подбегают несколько пар и... разочарованные убегают, — она оказывается вовсе не тем членом профсоюза, который нужен. Но люди бегают, зовут, кричат и, наконец, находят друг друга. Уже многие «тройки» собраны и с достоинством двигаются по залу, началась и музыка, а какие-то одиночки пары все еще мечутся по залу.

Публика вошла во вкус. Каждый новый свисток, новая игра или танец, новое положение и новая радость.

Вот по-четверо кружатся в «колесе», взявшись за руки. Вот ритмично проделывают ногами движения полотера. Вот, стоя один против другого, грозят друг другу в такт указательным пальцем. А вот, не ухвативший своей пары во время круговой скачки и оставшийся без партнера, одинокий юноша выходит в середину круга и при общем смехе должен заявить: «Я — растяпа».

Интересно отметить, что массовыми играми и танцами совершенно одинаково увлекаются как молодежь, так и старики Старик лет 70, с длинной белой бородой.

Он быстро носится по залу рядом с молоденькой девушкой, так же усердно отбивает такт нотами и так же с усмешкой в добрых стариковских глазах грозит ей пальцем. Немолодая женщина, плотная: неуклюжая на своих коротких ногах, с полным равнодушием на одутловатом лице, деятельно отплясывает, точно выполняет какую-то спешную, необходимую работу.

Игра «Цепочка»

Одна из участниц совершенно не воспринимает музыкального ритма никак не попадает в такт. Она все время укоризненно сама себе кивает головой, но это нисколько не умаляет ее энергии и бодрого веселья. вот тщедушная девушка, с тусклым взглядом, вдруг срывается со своего стула у стены. «Терпения не хватает!» —бросает она на ходу, и быстро включается в цепь танцующих.

Эту громадную радость, это внутренне-счастливое состояние дают коллективные танцы. В них нет и не может быть тех отталкивающе-отрицательных сторон, которые выдвигают расслабленные танцы богатых зал и гостиных.

Долгий прощальный свисток.

Танцы окончены. Окончены не в момент усталости и пресыщения. Еще бодрость не иссякла, веселье до конца не изжито, и люди шумной толпой устремляются к выходу.