«Товарищ из центра». Михаил Козырев

Человек, приехавший из Москвы в провинцию и «товарищ из центра» — это не одно и тоже. Можно сто раз приехать в провинциальный город с командировкой от центрального учреждения, командировка эта может быть чрезвычайно важной, мандат может занимать в длину три метра и может быть подписан десятью подписями и припечатан двадцатью печатями — и все-таки вы не будете «товарищем из центра». И в то же время человек, не видавший Москвы в глаза, и даже не снабженный мандатом центрального учреждения, может пользоваться этим важным, этим таинственным, этим всемогущим, я бы сказал, званием — товарища из центра.

Товарищ из центра — это профессия.

***

В запыленном с дороги костюме, небритый, иногда даже заспанный он вваливается в местный — лучше всего уездный — исполком с туго набитым портфелем под мышкой и, не глядя никому в глаза, куда-то в пространство командует:

— Председатель здесь?

— Он еще не приходил, подождите немнож-ко, — зачуяв важное лицо, отвечают мелкие сошки исполкомовской канцелярии.

— Еще не приходил? — спрашивает он, вынимая огромные часы. — Когда же мне придти, чтобы его застать?.. Слова тут не имеют значения: важен тон.

А тон, которым сказаны эти слова подчеркивает: «Вот как? Уже одиннадцать часов, а они еще не пришли! Бюрократизм, товарищи, бюрократизм».

С ехидной улыбой читает надпись: «без доклада не входить», садится, бросает портфель на стол, и ждет, сохраняя независимый и важный вид.

Канцелярия насторожилась. От стола к столу — а много ли столов в уездном исполкоме —проносится шёпот:.

— Товарищ из центра...

— Это наверное из-за позавчерашней корреспонденции. И кто это пишет, шут его подери?..

Если председатель долго не приходит, товарищ из центра нисходит до разговора с простыми смертными.

— Мостовая у вас — ни на что не похожа!

Я от станции ехал — все бока обломал.

— Мы на днях приступаем к ремонту мостовых, — отвечают ему.

Или он скажет:

— А где у вас в «Доме Крестьянина» громкоговоритель? И, кажется, ни одного кино в

городе нет?

Ему почтительно отвечают:

— У нас средства ассигнованы — но знаете...

Сказать в оправдание нечего, но надо же что-нибудь сказать. И при том неизвестно по какому делу приехал товарищ из центра — ревизует ли он культурную революцию, проверяет ли исправность мостовых, или занят вопросом о добросовестности кассиров? А может быть борется с бюрократизмом?

И пока товарищ из центра сидит в ожидании председателя все просители принимаются изысканно-вежливо, все дела находятся моментально, всем дается самый обстоятельный ответ и никому не говорят: «приходите завтра».

Председатель уже предупрежден кем-то — разве трудно сделать это в уездном городе, не пользуясь ни телефоном, ни курьером? — что приехал означенный товарищ. Он предупрежден даже чем интересуется этот товарищ.

А товарищ из центра без лишних слов приступает к критике.

— Что-ж это у вас-исполком, люди бывают, а где же вожди? В клубах у вас тоже насчет портретов неблагозвучно...

— А как у вас с ремонтом мостовых дело обстоит? Сдали уже работы местному подрядчику или хозяйственным способом?

Председатель только сегодня узнал, что мостовые плохи и их надо чинить:

— Есть кое-какие предложения, — отвечает он, —но мы еще окончательно не остановились.

— Как у вас ведется культработа? — продолжает критиковать товарищ из центра. Громкоговорителя нет...

— У нас есть... В клубе...

— А на улице нет! Кино нет. Я о театре не говорю — город небольшой, — но кино. Как это удобно: доклад о международном, а потом кино. Отчет кооператива, а после него кино. Подписка на заем, а потом кино...

— Очень хорошо, — соглашается председатель, — но средства...

— Можно в рассрочку. Пустяки.

Председателю некогда спросить мандат. Он забросан вопросами. Он убит критикой. Он сознает, что все те недочеты, на которые указывает товарищ из центра — существуют.

Во время разговора входит кто-либо из членов президиума, секретарь, заведующий каким-либо отделом и так далее. Составляется маленькое заседание. Товарищ из центра ловко работает языком, напирая на недостатки, на недочеты, на распоряжения и постановления.

— Достанется нам ужо, — думают и секретарь, и член президиума, и какой-либо заведующий отделом.

Город в панике. Везде срочно ликвидируются легко устранимые недочеты. Милиции выдают свежую прозодежду. Тоже делают в «Доме Крестьянина» в отношении работниц нарпита, столовая приготавливает из ряда вон выходящий обед за те же сорок копеек.

— Завтра сэкономим, — говорит заведующий, — а сегодня ладно уж... Товарищ из центра!

А товарищ из центра все критикует и критикует.

— Ни одного памятника во всем городе. Позор! — говорит он.

— Поставим, поставим, — утешает его председатель. Он готов на все. Он ждет, что же, наконец, предложит ему этот неожиданные ревизор. А тот медлит. И только к концу дня раскрывая свой туго набитый портфель, решительным тоном спрашивает:

— Ну что же, вы решили приобрести новые портреты?

— Непременно!..

— А громкоговорители? Один или два? Кино-аппарат? Ремонт мостовых по сходной цене принимает такое-то предприятие. Государственное — не беспокойтесь. Оно же ставит памятники... Вот посмотрите — готовый памятник Марксу мы поставили его в десяти городах... Очень недорого...

Председатель на все соглашается.

— Уедет, и чёрт с ним! — думает обсудим. А покамест только бы отвязаться.

Но отвязаться от товарища из центра нельзя.

— Вы согласны? Да? — настойчиво повторяет он.

— Да, да! — говорит председатель.

— Тогда подпишем договор и конец. Мне задаток в размере десяти процентов — сегодня.

Вот и мандаты.

Только тут появляются на сцену мандаты:

«Товарищ... (имя рек) командируется во все города издательством (имя рек) для распространения портретов вождей»..

..конторой (имя рек) для распространения наших радиоустановок... трестом (имя рек) уполномачивается на заключение договоров на починку мостовых.

И в каждом мандате — неизменное: просим все учреждения оказывать товарищу (имя рек) содействие».

Товарищ из центра, как я уже говорил — это профессия.