В лучах критики. Выпуск 5. Экзотические песни

Читаем отзывы советских граждан о популярной музыке 1920–1930-х годов и слушаем эту музыку. 

Эстрадовед и драматург Сергей Воскресенский критикует экзотические песни на советской эстраде.

Экзотическая песенка, по всей вероятности, проникла к нам с Запада. Мода на экзотику характерна для послевоенных настроений западно-европейского потребителя зрелища. 

Экзотическая песня естественно отразила различные виды песни, начиная от псевдонародной (музыкальное влияние) и кончая гиньолем. 

Лирика дана в «Персидской колыбельной песенке» — слова Б. Тимофеева, «На Таити» — слова М. Карелиной, юмореска в «Таити-трот» — слова Головина, «Фузияма» — слова Подревского, гиньоль, в «125» — слова Б. Тимофеева и, наконец, приспособление к революции в целом ряде песенок: «Фиум» — слова Подревского, «Глаза Андозии» — его же, и другие. 

Любопытно, что и здесь приспособление шло сплошь и рядом путем подтекстовки нового текста на старую музыку, в свое время написанную к песенкам гиньоль. Характерный образец — «Ли-ю-ан».  

«ЛИ-Ю-АН»
Слова Масса. Музыка М. Блантера. 

«Кто знает песнь о верном сыне 
Одной из дальних, дальних стран, 
Солдат китаец жил в Пекине, 
Простой китаец Ли-ю-ан. 

На свете странного не мало. 
В Пекине есть такой закон: 
Там вдоль посольского квартала 
Проход китайцам воспрещен. 

В квартале там — вино и танцы, 
И зорко смотрят патрули, 
Чтоб жить беспечно иностранцы 
В китайском городе могли...» 

Первоначально этой мелодии соответствовали другие слова — из песенки «Кожаный ремень»: 

«Он был апаш, она — апашка. 
И вот в один прекрасный день 
Она ему с железной пряжкой 
Купила кожаный ремень. 

Сама купила и надела 
Она его на апаша. 
И у него заныло тело, 
А в теле вспыхнула душа. 

Подарок был ли наговорный, 
Иль по какой другой вине, 
Но только взгляд, как бездну, черный, 
Три раза видел он во сне». И т. д. 

***

Публикуется по книге «Эстрадные жанры», 1930 года. МИРА Коллекция. 
Фото. МИРА Коллекция