Писатели дома: Фёдор Гладков

«Писатели дома» — проект литературного журнала «30 дней» о быте, рабочих и повседневных привычках советских литераторов 1920-х годов. Публикуется по журналу «30 дней», № 4 за 1927 год. МИРА коллекция

***

СПРАВКА
Федор Гладков родился в 1883 г. в большой семье бедняка-крестьянина. Пытался поступить в гимназию — не приняли: беден. С трудом «определился» бесплатно в городское училище. Писать начал рано — 16 лет. В 1905 г. принимает участие в революционных кружках молодежи. Арест. Три года ссылки. С 1922 г. — в Москве. Собрание сочинений Ф. Гладкова печатается в Издательстве «ЗИФ».

Когда один из критиков назвал меня «модным» писателем, я вдруг почувствовал, что получил пощечину.

Мне впервые стало жутко выйти на улицу: мне казалось, что я окружен врагами. Еще с тех пор, когда, по странной причине, начали рвать на части мой «Цемент», я первый раз в жизни испытал подлинный страх.

Я пришел в ужас от мысли, что в каждом писателе в большей или меньшей степени таится преступник. Люди очень склонны к покою, к тишине, к безмятежности: не только быть живу, но и сыту. Люди живут только привычками: они очень консервативны и ревниво оберегают свое уютное гнездо. А писатель — бунтарь: он — злостный подстрекатель к мятежу.

Я боюсь, как бы не настал час возмездия: однажды благонамеренные обыватели в припадке ярости возьмут да и водворят нас в колонию для малолетних преступников. Бывало это в нашей истории.

Я же, честное слово, люблю только думать о будущем и рассказызать себе легенды о необыкновенных подвигах обыкновенных людей. А особенно люблю рабочий класс, революцию и нашу планету, которая скоро будет самым роскошным, самым удивительным миром во вселенной. Это как будто наивно с точки зрения теории квант, но я больше волнуюсь от слов Владимира Ильича, который не совсем легкомысленно одобрял революционеров-мечтателей. Лишенных сего дара он считал безнадежными филистерами. Ядрено мыслил и чувствовал старик.

Я не люблю лошадей и извозчиков. Они являются рудиментами рабства. Из всех лошадей люблю только моего «Огненного коня», хотя, как говорят, он и не опалил как следует никого. Я думаю, что это от того, что читатели смешали его с паровозом. Из этого следует, что людям надо упрямо бороться со своими предрассудками и предубеждениями. Сейчас, как это ни странно, я чувствую себя в безопасности и наслаждаюсь свободой. Это от того, что я напечатал в «Новом Мире» веселую повесть — «Старая секретная». Читатели, а особенно те из своенравных людей, которые именуются критиками, легковерны: решили, что я образумился и ушел от бурной действительности в призрачный мир прошлого, которое сейчас никого не тревожит. А я только ехидно улыбаюсь и мудро посвистываю: чудаки ребята! Как их легко обмануть...