Писатели дома: Пантелеймон Романов

«Писатели дома» — проект литературного журнала «30 дней» о быте, творческих и повседневных привычках советских литераторов 1920-х годов. Публикуется по журналу «30 дней», № 6 за 1927 год. МИРА коллекция

***

СПРАВКА
П. Романов родился в 1884 г. в с. Петровском, Тульской губ. Одесского уезда. Учился в Тульской гимназии. По окончании гимназии поступил в Московский университет на юридический факультет. Около 1907-1908 года начал писать роман «Русь». Попутно начал писать «Детство». Первые рассказы «Суд» и «О. Федор» напечатаны в 1911 и 1914 годах в «Русской Мысли».

***

Хотелось бы поехать куда-нибудь в деревню, ловить рыбу. Но в это лето мне придется работать, как никогда. И о рыбной ловле думать не приходится. Вероятно, поеду в Крым, в Мисхор, чтобы побыть на солнце.

Мое отношение к критике?

Серьезная критика помогает работать. Она не хвалит, не бранит, а исследует то, что написал писатель.

А критика только хвалящая или ругающая очень мешает работать. Ну, как тут можно спокойно работать, когда вас ругают, как самого последнего мерзавца?

И я никак не пойму, почему такие приемы, приемы брани?

Ведь не подойдем же мы к человеку на улице и не будем ему говорить в лицо, что он пошляк, бездарный тупица, а в критике это еще считается допустимым.

Откуда эта некорректность, неуважение к личности писателя?

Не могу понять.

Читатель неузнаваемо вырос за последние годы.

В нем совершенно новые черты, об отсутствии которых так скорбел Салтыков-Щедрин, кажется: «Писатель пописывает, читатель почитывает».

Теперь читатель не, почитывает, а читает. Читает серьезно, вдумчиво относясь к этому не как к времяпрепровождению, а как к познанию жизни.

Самое же главное свойство нашего революционного читателя заключается в том, что он из индивидуального превратился в коллективного.

Он не откладывает равнодушно книгу по прочтении, а если она его чем-то задела, обсуждает это в десятках и сотнях диспутов. И его мнение теперь стало выше мнения критики.

Критике необходимо прислушиваться к мнению читателя, массового читателя, чтобы не оказаться вождем без паствы.

Мой взгляд на литературу? Какою она должна быть?

Реализм и реализм!.. Но отнюдь не переходящий в натурализм, куда многих увлекает неосторожное обращение с бытом.

К быту можно безопасно подходить, когда он идет на служение твоей главной мысли, ради которой ты сел писать, а не является самоцелью.

Та литература хороша, которая не успокаивает мысль разрешением вопросов, а будит читателя, заставляет его волноваться, пересматривать те вопросы, к которым он пригляделся и которые машинально считает он уже разрешенными.

Решение вопроса должно быть сделано читателем, а не писателем.

В этом пробуждении активности человеческой главная задача искусства. Писатель вовсе не должен представлять собою бюро разрешения всех вопросов.

Мое отношение к форме в искусстве?

Форма должна «исчезнуть».

Форма, язык должен играть роль чисто протертых стекол очков, через которые видна картина, а самих стекол не видно.

Писатель должен настолько одолеть форму чтобы не замечать ее. Как хороший пианист не замечает нот, а видит целую мелодию.

Нужно работать над формой, но лишь для того, чтобы забыть о ней. Работа над формой — это пора первого ученичества. Нельзя ученичество делать целью. Нельзя из ученичества и на ученичестве основывать школу.

Об отношении писателя к современности?

Писатель должен строго различать «желаемое и ожидаемое от действительно реально существующего». Он всегда должен быть несколько холоднее, чем сегодняшний день. Потому что уже завтрашний день несет более глубокую проверку сегодняшнего.

Писатель должен носить в себе завтрашний день.