Который час

Текст: Д. Маллори (Борис Флит)
Фото: Н. Петров
Публикуется по журналу «Красная нива», № 42 за 1928 год. МИРА коллекция

***

Часы Москвы. Сколько их? Они глядят огромными глазами со старых башен, мигают светом в окна проезжающих трамваев, рассыпают свои мелодии со Спасской башни в кремле, высятся на новых громадах общественных зданий. Если верно, что «счастливые часов не наблюдают», то едва ли в Москве найдутся счастливцы, ибо трудно не наткнуться здесь на громадные циферблаты, по которым медленно ползут черные, голубые и светящиеся стрелки.

Внизу, в подвалах громадного красного здания бывш. городской думы, где ныне на фронтоне выведены слова: «Революция есть вихрь, сметающий всех ему сопротивляющихся», помещается «Центральная станция электрических часов МГЖД».

И точно к древнему волхву и кудеснику пробираетесь вы длинными, бесконечными подземными коридорами, и старый мастер расскажет вам, как он отсюда, из небольшой комнаты, уже 16 лет управляет часами Москвы.

При входе, в углу, большой канцелярский шкаф. Вы удивлены: неужели и здесь заедает канцелярская переписка, неужели этот шкаф заполнен отношениями с бумагами? Но мастер открывает шкаф: там две аккумуляторных батареи по 60 вольт (сила тока 36 ампер), для зарядки которых имеется динамо-машина, приводимая в движение городским током (МОГЭС). По сторонам большого распределительного щита стоят похожие на средневековые длинные часы. Здесь сконцентрирована вся сеть городских часов, разбитых на три группы. Здесь отражается особыми сигналами порча электрических часов на улицах, площадях и в целом ряде зданий. Отсюда производится заводка городских часов, при чем стоящие здесь часы могут идти две недели без всякого надзора. Если бы мастер, заведя механизм на центральной станции, ушел на две недели, все городские часы ровно столько же исправно показывали бы время.

Но мастер не уходит. Он зорко следит за малейшими перебоями, за остановками часов в одной из трех групп. Каждое движение стрелок на городских часах отражается здесь, на центральной часовой станции, глухим ударом в особых двух приборах попеременно каждую минуту.

— Чорт возьми, — вскрикивает старый мастер и бросается к распределительному щиту,— вы слышите звонок о порче? Должно быть, вагоновожатый слишком резко дернул вагон. Часовые провода упали на трамвайный рабочий провод. Теперь вся группа перегорела. Часы стоят. Нужна скорая помощь.

На большой карте Москвы тремя разно-красочными линиями вьются пункты, в которых устроены часы. Мастер не глядит на карту. Он ее знает наизусть. Он быстро посылает своих помощников исправить повреждение.

И все же городские электрические часы часто стоят, спешат или запаздывают. Уже 16 лет служат они, поставленные германской фирмой Сименс и Гальске, и с немецкой аккуратностью показывают они время. Порча же происходит от засорения механизма, после чистки часы работают снова правильно.

Часы улицы! Сколько самых разнообразных чувств, трепетного ожидания, мучительных разочарований, опоздания, бешеной спешки на вокзалы, томительных минут прощанья отсчитывают уличные часы! Сквозь запорошенные снегом трамвайные стекла глядит пассажир на ярко освещенные часы. Бегущая на службу, еще сонная работница с мучительной тревогой бросает взор на часы, как бы умоляя их остановить свой бег времени. Эти черные стрелки на белых циферблатах заставляют учащенно биться сердца, заливают горячей кровью лица, меняют движения людей, рождают самые разнообразные чувства.

Точность часов общественного пользования должна быть совершенно абсолютной.

Это знают на центральной часовой станции и проверяют уличные часы чрезвычайно точными приборами. — И если они все же не всегда точны, — говорит старый мастер, — в этом вина улицы, сотрясения, электротока.

Вы, наверно, удивляетесь, что такая сложная механика находится здесь, в подвальном помещении? Это сделано специально для того, чтобы вет эти часы, регулирующие все остальные, избегли бы малейшего сотрясения. Конечно, на площади и на улице это не всегда возможно.

Уличных электрических часов в Москве 73: односторонних 31, двухсторонних — 22, и трехсторонних — 20. Еще свыше 40 часов подобного же типа находятся в подстанциях, трамвайных парках, дежурных мастерских воздушной сети, управлении и проч. Управление и наблюдение за ними тоже здесь. Вот где поистине управляют вашим временем. В определенные промежутки часы на центральной станции проверяются по обсерватории.

Так отсюда, из небольшой чистой комнаты этой единственной станции в СССР, «за-водится» электрическим ключем все уличные часы Москвы. По вечерам только они, да еще часы вокзалов указывают время уличной толпе.

Вокзальные огромные часы светят ярко и как бы зовут и манят в другие края.

Вокзальные часы уже чужие. Им не всегда верят, думая, что они показывают не «наше время». Особенно красивы часы на Рязанском и Ярославском вокзалах. Вокзальные часы всегда полны тревоги и беспокойства. Они отсчитывают минуты приближающегося расставания, быть может, надолго, навсегда. Вокзальные часы со своей высоты бесстрастно наблюдают всегда мятущуюся толпу, часто растерянных спешащих людей. Вокзальные часы провожают в чужой холодный город приезжающих за новой жизнью и новым счастьем, и, быть может, втихомолку смеется громадный циферблат над многими надеждами, рожденными под стук вагонных колес.

Кроме городских электрических, уличных, так сказать, стандартизованных часов, в Москве много башенных часов, которые, впрочем, «уже давно описаны, воспеты». Самые старые башенные часы в Кремле «Спасские» и «Дворцовые». Дальше — часы на монастырях: Страстном, Симоновском, Покровском, Никитском, Девичьем, Ново-Спасском, Донском и Сухаревой башне. Иные из них в настоящее время не работают, неизвестно даже, сохранится ли в них механизм. Во всяком случае, они могут быть восстановлены. Все старинные часы с боем, с четвертями.

Спасские часы с курантами. Весь мир слушает по радио «Интернационал» со Спасских часов.

Если не считать часов исторической давности, поставленных еще во времена Петра I, то наиболее древними часами надо счесть: страстные, симоновские, покровские, которым насчитывается лет по 80. Башенным часам на Николаевском вокзале лет 50—60. Часам на девичьем монастыре 40—50 лет. Сухаревским часам лет 35. Часы на Рязанском и Брянском вокзалах построены уже во время революции, и, конечно, по последнему слову техники.

Самые новые часы поставлены на здании Телеграфа, «Известий», правления Моссельпрома и на Казанском вокзале. Различие между старыми и новыми часами, конечно, громадно. Старые часы уже переношены.

Все части их сделаны по-старинному, из кованого железа. Части новых часов — из стали, меди, чугуна, платины, колеса из бронзы и меди, трипки стальные — набранные и цельные. Часы на здании «Известий» поставлены Трестом Точной Механики.

Части их русского производства, ничем не отличающиеся от заграничных.

Часы на здании «Известий» и Центрального Телеграфа с боем.

В старину самыми искусными часовщиками были монахи. Теперь в Тресте Точной Механики сидят специалисты, совсем не похожие на монахов. Самым популярным мастером по башенным часам считается М.П. Пушкарев, работающий в этой отрасли свыше полувека, влюбленный в старину башенных часов, знающий механизм каждых из них. Пушкарев еще мальчиком работал в известной фирме Батинопа, единственной лет пятьдесят тому назад специализировавшейся по башенным часам.

Батинопа сменил «московский купец Энодин», у которого Пушкарев работал 26 лет.

Пушкарев поставил много сотен башенных часов по СССР, — от Москвы до Омска.

— Многие часы приходится теперь перестраивать на другие мотивы, — говорит старый мастер. — Помню, лет 35 тому назад ставил я часы на колокольне Николо-Угличского монастыря, которые играли слова: «Никто же тя избегнет, смертный час».

Тогда же ставил я часы на Ново-Иерусалимском монастыре в Московской губ., которые играли «Христос воскресе». И еще много подобных. Ну, понятно, теперь такая «музыка» неприемлема! Другие времена, другие песни на часах.

Часы Москвы! У каждых из них своя история, у каждых свой облик!

Быть может, изо всех неодушевленных предметов часы наиболее «одушевленные».