Как вести себя в Москве
Текст: Аркадий Бухов
Рисунок: Николай Денисовский
Публикуется по журналу «БИЧ», № 28 за 1928 год. МИРА коллекция
***
Как не растеряться в Москве? Как не потонуть в водовороте ее плакатов и толкающихся граждан, в лабиринтах ее рельс и урн для окурков, в вихре ответработников и трамваев?
Вот те мучительно недоуменные вопросы, которые невольно возникают в сознании каждого провинциала, который только что приехал в Москву. Ни в одном из путеводителей, руководителей или справочных изданий, даже снабженных диаграммами и точными цифрами о количестве выпиваемой москвичами воды и съедаемой свеклы, неопытный провинциал не найдет систематизированных указаний на то, как нужно вести себя в Москве, чтобы никто не признал в нем жителя уездного города, а, наоборот, отнесся бы к нему, как к заматерелому и знающему все ходы и выходы туземцу…..
Разве не заметен сразу же провинциал в московском смерче, разве не лежит на нем, распознаваемая невооруженным взглядом торопливого москвича, печать уныния и растерянности, сразу с головой выдающая тот уезд, из которого он только что приехал?
Вот, напуганный елабужскими старожилами, что в Москве трамвай переезжает каждого шестого, он робко держится за водосточную трубу в глухом переулке, отстоящем на семнадцатиминутом расстоянии от первой трамвайной рельсы; вот, устрашенный тверскими легендами, что в Москве каждый четвертый житель — карманный вор, робкий провинциал переходит улицу, придерживая свой дырявый чемодан всеми конечностями и нижней челюстью... Вот он, оглушенный шумом, робко стучит четыре раза в стенку общественной уборной, вспоминая, что в Москве принято звонить семь раз, или стучать девять...
Друг наш!.. Брат наш!... Бедный провинциал, ты, чье местожительство на карте СССР так позорно затемняют мухи, ползающие по ней и незнающие культурных навыков. Мы болеем pа тебя, мы хотим тебе помочь...
Мы хотим научить тебя, как надо вести себя в московском лабиринте.
***
Не думай, что главная основа московской коммунальной конституции это — невхождение в трамвай с передней площадки. Это было в седой древности. Теперь количество категорий пассажиров, имеющих право входить с передней площадки настолько увеличилось, что с задней входят редкие единицы, склонные к чему-либо изысканному.
Лучше всего, конечно, использовать для трамвайной езды право входить через переднюю площадку с малолетним существом на руках.
С этой целью провинциал — если мы, конечно, имеем дело с развитым и энергичным человеком — может внезапно схватить на руки ближайшего газетчика и с беззаботной улыбкой ринуться на переднюю площадку. Многие из газетчиков этого не любят и безусловно будут с легким криком и не эстетичным барахтанием вырываться из рук, но... по миновании надобности, использованный газетчик свободно выбрасывается в окно, а провинциал уже занял свое место.
Это, конечно — не главное.
Основа рационального поведения на улицах Москвы, дающего возможность не затеряться и не потерять чувства собственного достоинства это — разумное следование плакатам, развешанным на улицах, как предмет первого потребления для провинциалов.
— «Держись правой стороны»! — вот тот первый лозунг, который сразу же вводит провинциала в сложный темп столичной жизни.
Не надо думать, что это афоризм, требующий доказательств на диспутах, или, что еще опаснее, безответственный призыв какой-либо политической группы...
Правая сторона остроумно придумана в Москве в отличие от левой, на которой давят. Провинциал, только что очутившийся под автобусом, может без всякого риска предложить проходящим мимо — со светской, полной учтивости и тайной иронии, улыбкой:
— Держу пари, что я лежу на левой стороне!
Левая сторона еще легче узнается и по тому признаку, что именно по ней всегда и ходят природные москвичи.
Но помимо правой и левой стороны, есть еще и другие стороны московской жизни, с которыми необходимо сразу же познакомиться свежему провинциалу. Для того, чтобы не проявить свою серость, он должен помнить, что культурная революция только что начинается и, если на улицах стоят урны для сора и окурков — бросание туда вышеупомянутых предметов человеческого обихода сразу же выдает в нем провинциальные навыки.
Настоящие природные москвичи никогда этого не делают. Наоборот, лихо брошенный на пальто своего ближнего окурок придает некоторую светскость бросающему в глазах окружающих.
Не следует также провинциалу придавать большого значения и чисто-внешним признакам большого города, которые подавляют приезжего своим величием. Так, например, если даже городские фонари и производят сильное впечатление, это еще не значит, что с наступлением темноты летом их зажигают.
Но это, так сказать, теневые стороны московской жизни, если считать, что тень на окраинах начинается с восьми вечера, а в центре — с десяти, а пьяные начинаются одновременно и повсеместно с шести.
Для провинциала это — лишь мимолетное впечатление. Он не должен смущаться. Весело и с играющей на устах улыбкой он проходит мимо музеев, закрытых по случаю ремонта в будни и по случаю праздника в праздники, мимо магазинов, закрытых по случаю переучета товаров до обеденного перерыва и после него, мимо маленьких частных столовых, где много народа и блюд — мимо больших нарпитовских, где народу столько-же, но блюд значительно меньше, — дальше, дальше — туда, к водовороту столичной жизни...
Прежде всего, провинциал не должен спрашивать москвичей, как ему куда-либо пройти.
По своим ответам в данном случае, москвичи разделяются на две разных категории. Принадлежащие к одной из них всегда настроены безнадежно и отвечают, приблизительно так:
— Тверская где? Как говорите: Тверская? Такой нет. И не было. Никитская есть, это верно. А идти как? Садитесь на трамвай В, потом пересядете на любой автобус и до вокзала... А там уж до Каланчевской рукой подать... А Тверской нет... Вот, если хотите, Сухаревку — так это в другой стороне...
За этим следует неопределенный жест рукой, напоминающий прощание с любимым человеком, уезжающим на большом океанском пароходе.
Люди из других категорий москвичей — значительно опаснее. Самая жестокая черта их характера это — услужливость, несколько близкая к обвариванию рака кипятком. Если провинциал, только что выбравшийся из-под трамвая и стоящий на Лубянской площади, попробует спросить, где, собственно, находится эта самая площадь, ему на помощь сейчас же приходят семь свободомыслящих москвичей.
Они сами усаживают его на автобус, наперебой разъясняя, где ему слезать, расспрашивая, к кому он собственно едет, не ошибается — ли он в своем намерении найти того, кого ему надо, и готовы махать ему вслед грязными носовыми платками, только для того, чтобы через две минуты после отхода автобуса сообразить:
— Собственно говоря, это даже лишнее. Это же и есть Лубянская площадь, а парень в другую сторону поехал. Ему бы здесь остаться и идти куда надо, а он в автобус лезет... Странный нынче народ пошел. Задумчивый...
Брат, провинциал, — не доверяйся москвичам.
И даже, перейдя улицу с соблюдением всех необходимых правил, не пытайся найти ее название на угловых домах или номера домов над воротами. Это все равно, что разыскиваешь галантерейный магазин на вершинах туманного Эвереста.
На угловом доме можно прочесть все, что повышает самосознание и толкает на путь просвещения и культурной жизни.
Любая стена углового московского дома научит провинциала, что охрана материнства — долг каждого порядочного гражданина, она темпераментно предложит ему не укрывать преступного налогоплательщика, она призовет его быть чутким к запросам работниц и даже убедит в том, что неграмотность — один из худших гражданских пороков, но название улицы она скроет от него, как мать своего грудного первенца от пасти разъярённой волчицы.
Не верь и номерам, если они и есть. Ибо если над воротами, особенно на окраинах города, и зияет мрачная цифра 9, то это только печальная память от бывшего когда-то сочетания: 59. Что же касается соседних домов, то ближайшая цифра — слева 27 и справа — 10 вряд ли помогут что-либо определить, если ты ищешь дом Nº 22.
И всё-таки отчаиваться преждевременно...
Москва — прекрасный большой город, где столько неожиданного, что здесь иногда и лондонцы, и парижане могут себя чувствовать провинциалами...
Верь нашим советам, брат провинциал, держи себя уверенней, и тайны московской жизни будут постигнуты и тобой...
