Кивач зимой

Текст: Николай Михайлов
Фото: (?)
Публикуется по журналу «Всемирный турист», № 2 за 1928 год. МИРА коллекция

***

«... Рядом рождались и рядом дружно шли по карельским лесам к Онежскому озеру две речки-сестры — Шуя и Суна».

«Пробираясь средь скал, устала Суна, легла в лесу озером тихим и уснула. Вот тогда молодая резвая Шуя и убежала от старшей сестры своей — Суны».

«И уже далеко была неверная Шуя, когда проснулось, наконец, тихое озеро и, не разбирая пути, бросилось догонять убежавшую сестру».

«Горькая обида застлала очи Суны-реки, в быстрой погоне упала она с крутой скалы — и разбилась...»

И до сих пор жива карельская легенда... С шумным плачем рушится чудовищной водяной горой Суна-река в тихом лесу и манит увидеть ее прекрасную гибель...»

***

В дремучий лес за Петрозаводском одиноко заброшен Шуйский разъезд.

Кругом все пышно засыпано снегом — и лес, и бревенчатый домик.

Совсем тихо. Большой мороз. Декабрь.

По часам давно утро, но темная ночь еще висит над оцепеневшим в стуже лесом, когда за мной приезжает карел.

Северная его лошадь низка и мохната.

Я зарываюсь в сено саней, кутаюсь в меховой тулуп, и мы едем на северо-запад, за пятьдесят верст — на Кивач.

Путь наш лежит по холмистой Карелии, по лесам, от озера к озеру. В скалистых обрывах среди снегов темнеет обнаженный гранит, на высоты цепко карабкается вековой хвойный лес; его ветви увешаны ледяными кристаллами инея и шапками снега. Чистая-чистая тишина стоит в застывшем лесу, и лишь изредка сучья трещат от мороза и с вершин елей осыпается снег.

Мутным рассветом начался короткий пасмурный день. Лохматая лошадь бежит всю дорогу вскачь, раскатываются на поворотах сани, и несколько раз я вываливаюсь в мягкий снег. Сквозь чащу черных стволов то справа, то слева белеет гладь замерзших озер.

Мы мчимся кратчайшим путем, пересекая озера по льду.

Вот тянется вдоль дороги косяк — частокол косо воткнутых в землю шестов.

У озера карельское село — рыбачьи снасти у проруби, ряд двухэтажных изб, узорчатые наличники окон... Опять косяк — и снова лес и озера...

Полдень. Мы спускаемся под гору в частом старом лесу по едва заметной тропе, ныряем в ямы и в облаке снежной пыли взлетаем вновь на бугры; лошадь задевает дугой ветви нависших деревьев и на нас падает снег.

Карел остановил вдруг лошадь, скрип полозьев умолк, но прежняя скованная тишина не обняла уже нас. Глухой шум шел над лесом. Было безветренно, макушки елей стояли неподвижно — очевидно, шумел Кивач....

Через четверть часа мы выехали к Суне. Река тихо уходила вправо черной полосой незамерзшей воды, а налево в густом облаке пара виден был водопад. Через Суну переброшен мост. Мы переезжаем на тот берег, и я поднимаюсь на скалу над водопадом к полуразрушенному павильону.

Кивач! Кругом на белых берегах, будто зачарованные зимним холодом, чутко стоят осыпанные инеем леса — и в лесном безмолвии с ревом и грохотом падает по скалистым уступам река. Водяная пыль и мельчайшие брызги тучей дрожат над сломанной Суной. Коричневато-желтая ледяная вода ее похожа на кипяток, она бурлит и обильно курится паром. Серым туманом плывет он в лес, цепляется за лапы елей и одевает их толстыми ледяными наростами.

Глыбы камня обросли кружевным панцырем льда, и вода, разбиваясь на сотню струй и потоков, то скрывается под льдом, то вновь вырывается и стремится каскадами вниз, крутится водоворотами, потом затихает — и, слегка вздрагивая, уходит тихим течением, узорно увитая разводами пены.

В самой стремнине под водой желтыми пластами залег донный лед — редкое и очень странное явление севера.

На том берегу, из замерзших брызг выросла, закрыв ели, высокая ледяная скала. Ее масса хрупка и слоиста. В белой скале вода вырыла грот, глубокий и темный, — и мохнатыми клубками клокочет в нем. Сталактиты желтых сосулек зубьями висят над водой.

Холодный ветер идет от водопада и сырым дыханием дотрагивается до меня.

Мелкие капли воды покрывают одежду и замерзают. Последние годы беснуется семидесятитысячносильный Кивач. Скоро его возьмут в бетонный канал, вместо Кивача зашумит Кивачстрой, а водопад... будут пускать в старое русло по праздникам — для туристов.

К вечеру мороз крепчает. У Кивача есть крестьянский дом, я озяб, иду туда и сижу, отогреваясь у печки.

Был третий час, когда я вышел вновь на мороз. В зеленоватом вечернем небе шли низкие облака. Небо очистилось.

Над лесом красным кругом лежало холодное солнце. Иней деревьев вспыхивал лучистым розовым светом. В легкой дымке пара шумел Кивач...

Вот мы едем назад. В лесу застают нас синие сумерки. Звезды рождаются в небе. Лес стоит темный и страшный.

Лошадь устала, идет шагом. Клонит ко сну. Мы въезжаем в деревню, — здесь отдых, ужин, глубокий сон — и возвращение домой, к трезвым рабочим будням...